Уровень компьютерных программ вырос, а людей

Уровень компьютерных программ вырос, а людей

«Уровень компьютерных программ вырос, а людей — опустился»

В эти выходные чат-бот по имени Евгений Густман так ловко притворился человеком, что впервые в истории прошел тест Тьюринга. «Воздух» связался с его создателем Владимиром Веселовым и узнал, почему этот робот из Одессы, при чем здесь искусственный интеллект и куда катится этот мир.

    В газетах едва ли не пишут, что вы изобрели искусственный интеллект. Запросов к вашему роботу так много, что он уже не открывается. Не могли бы вы объяснить, что на самом деле означает ваша победа?
    Да, сервер лег, я перенес его на «Амазон», он должен заработать. Знаете, я бы скромно оценивал наше достижение. Чего стоит один тот факт, что чемпионат проводили британские ученые. Шучу. На самом деле надо говорить о том, что проведен еще один эксперимент — причем в щадящих для робота условиях. Самое существенное: разговоры робота с людьми были короткими. Всего пять минут. Каждый разговор — 5–8 фраз. И вот за такое короткое время в 33% случаев люди приняли нашего робота за человека.
    Тем не менее формально вы первыми прошли тест Тьюринга.
    Да-да, формально тест пройден: машина должна притвориться человеком, чтобы хотя бы 30% собеседников ей поверили. Просто надо понимать, что тест Тьюринга не доказывает существование искусственного интеллекта, как многим хочется думать. В 1950 году Тьюринг просто попытался предсказать развитие компьютеров. Он сказал, что через пятьдесят лет оперативная память машины достигнет такого размера, что она сможет имитировать человека. Речь тут не про интеллект.
    Насколько это было авторитетное соревнование?
    Его проводил Университет Рединга, они регулярно устраивают тесты Тьюринга на вполне достойном уровне. Было 30 судей — это, как и полагается, случайные собеседники, среди них и исследователи, и актер. Участвовали почти все заметные чат-боты: Elbot Фреда Робертса, Ultra Hal Роберта Медексы, Cleverbot Ролло Карпентера и не только. Один из организаторов соревнования — профессор Кевин Уорвик, известный специалист в робототехнике. Вы слышали, наверно, про его искусственную руку и чипы, которые он вживлял в свое тело. Да, если сравнивать с соревнованиями промышленных и военных роботов, которые проводит DARPA, то наше — это баловство, потому что какого-то особого практического применения у чат-ботов пока нет. Но и задача у Университета Рединга другая: они занимаются популяризацией науки, и их соревнования привлекают большой интерес к теме искусственного интеллекта.
    Евгений Густман — это российский проект? Вы же давно уже живете и работаете в Америке.
    Как исследователь я сформировался в России. Я окончил Военно-космическую академию Можайского по специальности инженера-электрика, служил на Байконуре, имел дело с системами автоматизированного управления на комплексе «Стенд-старт», откуда, например запускали первую «Энергию». Когда в армии платить перестали, уволился и стал программистом. Работал сначала в Питере, а в начале 2000-х уехал по рабочей визе в Америку. Сейчас я разработчик веб-сервисов «Амазона», и это никак с роботами не связно. Густмана мы придумали еще в Питере с Евгением Демченко, когда вместе работали в компании Artificial Life. На нас тогда большое впечатление произвел робот A. L.I. C.E. Ричарда Уоллеса. В общем, я подумал, что можно сделать еще лучше. Нашелся инвестор — Михаил Гершкович из Принстона. Мы открыли там офис, наняли команду разработчиков. То есть, если коротко, Густман — это проект, который сделали в основном русскоязычные разработчики, хотя команда у нас интернациональная — из России, США, Франции. Собственно, одно из наших достижений в том, что наш робот довольно убедительно говорит на языке, который не является основным для его авторов.
    Откуда взялся еврейский мальчик Густман и вся эта душераздирающая легенда о его превращении в бота и проделках злой киберфеи? Кажется, так у вас на сайте сказано.
    Его имя происходит от названия нашей первой компании «Мангуст». Потом, правда, мы переименовали ее в Princeton Artificial Intelligence — стало звучать гораздо круче. Образ и историю мальчика из Одессы придумал Женя Демченко. Сам он с юга Украины, из Мариуполя, ему все это знакомо с детства. Отчасти это влияние Робби Гарнера, который сделал мальчика-бота с базой знаний о «Стар треке». Нам всем понравилась эта идея, потому что получается такой цельный характер, с которым можно поговорить на определенную тему. В случае гарнеровского бота — это сериал, в нашем случае — Одесса, юмор и прочее. Мне, кстати, недавно сказали, что людям в Бруклине тоже понравилась идея робота, который в ответ на сложный вопрос жалуется, что вот опять мучают маленького еврейского мальчика.

Бот способен в меру ловко притвориться одесским юнцом, но, чтобы спутать его с человеком, нужно и правда очень постараться

    На прошлом соревновании Loebner Prize ваш Густман обманул 29% судей. В этом — 33%. Что вы в нем изменили?
    Самое интересное, что мы активно над ним работали до 2003 года. С тех пор практически забросили — иногда только исправляем мелкие баги. Вообще, доработки таких вещей часто ведут к худшему выполнению теста Тьюринга. Можно подключить к боту огромную базу знаний Wolfram Alpha, и он будет знать расстояние от Земли до Сатурна, но на человека это будет мало похоже. Иногда я думаю, что неплохо было бы добавить в Густмана алгоритм самообучения, чтобы он учитывал, например, позитивную или негативную реакцию пользователя на те или иные фразы в прошлых разговорах. Но проблема в том, что такие самообучающиеся системы очень сложные и нестабильные. Вот, скажем, у Ролло Карпентера есть самообучающийся Cleverbot. Иногда кажется, что у него раздвоение личности: робот сходит с ума, неожиданно меняет стилистику своих ответов или просто забывает, о чем он говорил пару предложений назад. В этом смысле наш робот проще, он лучше запоминает, как зовут пользователя и откуда он. Прогресс за два года объясняется просто. Густман неплохо выдерживает пять минут разговора. А на Loebner Prize, где каждый разговор длился четверть часа, он валился примерно на восьмой минуте: за это время формируется контекст диалога, и ему уже сложнее притворяться человеком.
    Какое-то практическое применение у таких ботов может быть?
    Сначала мы пытались научить программу обрабатывать тексты. У нас было два стартапа в Америке. В первом мы сделали систему, которая извлекала важные факты из резюме соискателей и конвертировала их в стандартный формат для эйчар-служб. Пытались эту систему продать — безуспешно. Вторая наша идея — автоматически рассчитывать стоимость медицинской страховки. Вы вводите свои данные — робот вычисляет, какая страховка вам подходит. Мы этому роботу даже голос сделали — ему можно было позвонить. Но проект тоже, к сожалению, не пошел. В итоге нашу технологию купила российская компания i-Free. На ее базе они сделали виртуальных помощников для мобильных телефонов.
    Вот как раз хотел спросить, что вы думаете про Siri или Cortana. Это же примерно такие же чат-боты.
    Это совсем другой масштаб. Siri — это Большой Брат. Она собирает информацию о пользователе, изучает его привычки. Теперь, как стало известно благодаря Сноудену, такая информация собирается на серверах одной известной правительственной организации. Мы же даже не знаем, когда она нас прослушивает, а когда нет. В общем, это отдельный разговор.
    Но что бы там ни было, пользоваться Siri все равно невозможно. Почему с этими помощниками до сих пор нельзя говорить по-человечески?
    Основная проблема в том, что машинам особенно сложно понять прагматический уровень общения, контекст высказываний. Текст или слова сами по себе содержат 10–15% всей информации, которой обмениваются собеседники. Остальное — это наши знания о мире, о теме и обстоятельствах текущего разговора, о собеседнике и его поведении в тот или иной момент. Алгоритм, который был бы способен связать между собой все эти знаковые системы, все еще не найден. С другой стороны, знаете, можно и с живыми людьми поговорить.
    Вы, похоже, совсем не верите в возможность того искусственного интеллекта, который нам показывают в кино.
    Создать искусственный интеллект, который сам себя осмысляет и чувствует, как мы себя, — ну не знаю. Я бы лучше говорил про автоматизацию определенного класса задач. Я скорее верю, что лет через пять-десять мы пересядем на самоуправляемые автомобили вроде тех, что недавно показал Google. Будем отдавать голосовые команды микроволновкам и стиральными машинами. Сможем сымитировать обычного человека, который не все знает и на какие-то вопросы отказывается отвечать. Моделировать человеческие разговоры, как теперь оказалось, совсем не сложно. Посмотрите, о чем и как говорят в соцсетях и чатах. Собственно, победа нашего Евгения Густмана показывает, что не только уровень компьютерных программ вырос, но и уровень людей опустился.
Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.