Как выявить и лечить психические расстройства?

Как выявить и лечить психические расстройства?

Как выявить и лечить психические расстройства?

Британская вещательная корпорация Би-би-си запускает проект, посвященный психическому здоровью и психическим заболеваниям.

Каждый четвертый житель Соединенного Королевства, как утверждают британские ученые, в течение жизни хотя бы раз столкнется с проблемами психиатрического свойства, а всевозможные депрессии и иные нарушения психики обходятся британской экономике в 100 с лишним миллиардов фунтов в год.

Однако диагностировать депрессию и иные психиатрические расстройства, а заодно и выписать антидепрессанты, в Великобритании может и районный доктор.

Но сумеет ли он точно диагностировать психиатрическое заболевание?

«Пятый этаж» воспользовался возможностью поучаствовать в обсуждении психического здоровья граждан.

Ведущий «Пятого этажа» Михаил Смотряев беседует с британским терапевтом Мариной Диэл и и доктором медицинских наук, профессором Федерального медицинского центра имени В. П. Сербского Борисом Положим.

Загрузить подкаст передачи «Пятый этаж» можно здесь.

Михаил Смотряев. Добрый вечер, пятнадцатое февраля, понедельник. В гостях у «Пятого этажа» сегодня британский семейный врач Марина Диэл и доктор медицинских наук профессор Федерального медицинского центра Борис Положий. Британское правительство на протяжении последних десятков лет возвращается к этой теме. Опубликован очередной доклад, из которого следует, что британская система здравоохранения не очень с этим справляется, борьба с психическими недомоганиями стоит ей немалых денег, экономика от этого несет ущерб, хотя денег тратится недостаточно. Даже в метро висят плакатики, что каждый четвертый британец сталкивается с психическими расстройствами. Но эта кампания вряд ли достигла своей цели.

Марина Диэл. Следует говорить о нервных расстройствах, а не психиатрических заболеваниях. В России мы под психиатрическими заболеваниями традиционно понимаем случаи, которые требуют госпитализации, когда поступки неадекватны. А статистика «один из четырех» выводится на основе статистического исследования, опроса, где задавался вопрос «испытывали ли вы психологические проблемы за последнюю неделю». 23% ответили, что да, но вопрос очень широкий. Сюда входят и случаи, когда человек был расстроен, потому что потерял работу, или украли сумку, расстройства, когда человек теряет связь с внешним миром.

М. С.. Если по России существует аналогичная статистика, насколько она отличается?

Борис Положий. Статистика безусловно существует, и реально она не отличается ни от британской, ни от какой другой. А вот какой эффект оказывает соответствующая помощь, это другой вопрос, поскольку, чем более развита страна, чем доступнее медицинская помощь, чем меньше психологических барьеров, чтобы обратиться с психиатру, тем больше различия. Я не совсем согласен с коллегой, которая говорила о России. Мы в своей диагностике базируемся на существующей международной классификации, где существует широкий спектр расстройств, от тяжелых до мягко протекающих, не вызывающих деградации личности или очень жестких последствий в случае оказания медицинской помощи. Но психология и пациентов, и даже врачей в разных странах различна.

М. С.. У меня после 20 лет жизни в Британии создалось впечатление, что депрессией в разной форме здесь страдают практически все. Во всяком случае, ее диагностируют с такой уверенностью. Я сам услугами врачей пользуюсь крайне редко, но послать на консультацию специалиста или выписать антидепрессанты может и районный врач?

М. Д.. Самое распространенное – депрессия и тревожное состояние. В отличие от России, я легко могу выписывать антидепрессанты и даже психотропные препараты, потому что это – задача первичного звена. В России районный врач подходит к этому очень осторожно, поскольку не имеет соответствующей подготовки, а здесь к специалисту направляют только в очень серьезных случаях, например, суицидальные склонности, или если несколько препаратов уже попробовали, но они не помогают.

М. С.. А эта практика не увеличивает статистику больных. В России выписывать психотропные препараты может только врач-психиатр, а просто в районной поликлинике на прозак никто рецепт не даст?

Б. П.. В мире в течение последних 40-50 лет происходит резкий рост психических заболеваний. Но существует разрыв между глубоким пониманием депрессии, в том числе в ее начальной стадии, пониманием, как надо ее лечить, ее отличие от спадов настроения. В России с депрессией обращаются к врачу-специалисту не более 5% больных. А порядка 80% обращаются в поликлиники. А там назначение на консультацию дается опять же 5% больных. Уровень выявления депрессии очень непродуктивен. Врачи общей практики нуждаются в большей подготовке в области депрессивной патологии. Но их задача, все-таки, направить больного к специалисту. Доступность – это хорошо, но ее минус в том, что она лечится не вполне адекватно, что может привести к самым трагическим последствиям.

М. С.. Вам не кажется, что депрессии и тревожные состояния в Британии и вообще на Западе диагностируются слишком часто и слишком охотно? Сейчас широко распространены вопросники, на основании ответов на которые компьютер легко выдает результат «склонен к депрессии». Я случайным образом заполнил его несколько раз, и в 5 случаях из восьми получил «склонен», а в одном даже «тяжелая депрессия». Насколько это надежный способ диагностировать болезнь?

М. Д.. Не очень. В этом сложность диагностики и подхода, поскольку имеются разные позиции, даже среди специалистов. Здесь нет анализов, которые могут дать объективные данные. Это очень субъективная оценка состояния, большая часть диагноза базируется на разговоре врача с пациентом, на то, как пациент реагирует на вопросы. Есть объективная составляющая, когда врач оценивает внешний вид и манеру общаться пациента. Сейчас на вопросники полагаются меньше, поскольку они не очень адекватны. Важный признак – как это состояние влияет на способность человека заниматься ежедневными делами. Далеко не всегда плохое настроение – это депрессия.

М. С.. В таком случае британская система, которая направляет пациентов с депрессией к районным терапевтам, которые предпочитают выписать мягкий антидепрессант, поскольку через них ежедневно проходят буквально тысячи человек, и им некогда долго с ними беседовать. А специализированные центры еще более загружены.

М. Д.. Плюс есть сильное давление со стороны пациентов. На них влияют и средства массовой информации, и они приходят уже с готовыми идеями о состоянии своего здоровья. Хотя в последнее время появились более широкие средства психологической помощи – и групповая терапия, и ресурсы в интернете, которые поддерживаются местными советами.

Б. П.. Депрессию очень тяжело диагностировать. Нужен высококвалифицированный специалист-психиатр, а не специалист по общей медицине. Депрессия – потенциальное суицидоопасное состояние. Я против того, чтобы ею занимались семейные врачи. Существующие препараты действуют очень избирательно, на кого-то действуют, на кого-то – нет. Необходимо глубокое понимание и постоянный контроль, что врачи общей практики осуществлять не могут.

М. С.. Если это настолько распространенная проблема, почему застопорилось медикаментозное ее решение? Сейчас очень распространены терапии разговорного толка, но от любого серьезного психического расстройства, включая депрессию, говорильня не поможет, нужно медикаментозное вмешательство?

Б. П.. Безусловно, нужно их сочетание. Психотерапия тоже очень важна. Но она работает только на очень легких стадиях. Но оптимальный вариант — сочетание. Медикаментозная терапия должна быть дифференцированной, связанной с особенностями данного пациента. Видов депрессии очень много. Депрессия – фазно текущее заболевание, она может закончиться даже без лечения.

М. С.. Людей, которые не страдают депрессией в тяжелой форме, можно было бы отправить к психологу просто поговорить, чтобы снять накопившиеся проблемы, но как проводить такую дифференциацию? А препараты не только не всегда помогают, но еще и имеют такие побочные эффекты, что приходится снимать их с производства.

М. Д.. В последнее время появляется все больше новых препаратов, которые влияют на баланс нейромедиаторов центральной нервной системы. Они имеют эффективность 30-50%, поэтому здесь действуют методом проб и ошибок. Предсказать, какой препарат будет работать для какого человека, невозможно. Кроме того, ничто не работает быстро. Препарат надо принимать несколько недель регулярно, чтобы увидеть его полный эффект.

М. С.. То есть некоторое противоречие: если не работает, давайте попробуем что-то еще, а с другой стороны, чтобы это понять, требуется несколько недель. Если это запущенный случай депрессии, больной этого месяца может и не прожить.

М. Д.. У меня практически каждую неделю есть пациенты со суицидальными желаниями. Можно оценить, насколько у него есть планы, делал ли он уже такие попытки и так далее. Где и с кем он живет, какая у него поддержка. Если все плохо, тогда его следует направить к специалисту в срочную помощь, где он будет получать ежедневное обследование, или его могут госпитализировать. А есть люди, которые размышляли о самоубийстве в общем плане, но у них нет конкретных планов – из-за семьи, работы, потому что религия не позволяет. Оценив уровень риска, я выбираю тактику.

М. С.. Насколько современная медицина в состоянии поставить будущим самоубийцам правильный диагноз?

Б. П.. Квалифицированный психиатр может применять различные методы – и подбор различных препаратов, и подбор психотерапии, и подбор других видов помощи, социальной поддержки. Но я категорически против дилетантов. Цена нелеченной депрессии – возможная гибель пациента.

Поделиться ссылкой О том, как поделиться

Метки: . Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.