Депрессивные и маниакальные личности

Депрессивные и маниакальные личности

Депрессивные и маниакальные личности

Депрессивные и маниакальные личности

Цитируем по книге:

Мак-Вильямс Н. Психоаналитическая диагностика. Понимание структуры личности в клиническом процессе. – М: Независимая фирма Класс, 2003. – 480 с.

Каждый из нас обладает характером. У большинства он не является нарушенным, то есть таким, что стереотипы поведения препятствуют психологическому развитию или адаптации. Моё желание написать учебник по диагнозу характера развивалось постепенно, в течение нескольких лет преподавания психоаналитических концепций.

Я не верю, что можно научить какой-то особой технике психотерапии без понимания типа человека, к которому эта техника применяется.

Я полагаю, что самый надёжный способ прочувствовать диагностические положения – это исследовать свои собственные сферы (пограничные, психотические и невротические) и процессы, которые у некоторых превращаются в черты характера.

Нужно быть внимательным при оценке ситуационных и характерологических влияний. Утраты проявляют в характере латентные (скрытые) депрессивные стороны, угроза безопасности проявляет паранойяльность, битва за контроль способствует обсессивной жвачке, а сексуальная эксплуатация провоцирует истерию.

Мне кажется, что переименование диагнозов на современные – довольно пустое занятие. Говоря саморазрушительный вместо мазохистический или театральный вместо истерический, авторы современных классификаций хотят избавиться от терминов, несущих в себе психоаналитическую нагрузку.

Но подобные замены бессмысленны для тех, кто думает аналитически и предполагает в формировании характера действие бессознательных процессов. С психоаналитической точки зрения, решающее значение в диагностике принадлежит данным переноса и контрпереноса.

Аналитический опыт предполагает следующее: хотя личность может быть существенно модифицирована путём терапии, она не может быть трансформирована. Иными словами, терапевт в состоянии помочь депрессивному клиенту быть менее деструктивным и неумолимо депрессивным, но он не может превратить его характер в истерический или шизоидный.

Клиническую депрессию легко диагностировать. На психотическим уровне депрессивная личность верит, что лучшим способом спасти мир является разрушение самой себя. Хорошо известно, что многие люди переживают чередование депрессивных и маниакальных состояний психики. Защитные процессы, характерные для депрессивной личности, присущи ей даже вне клинически депрессивного состояния. Многие из нас имели несчастье страдать от депрессивного состояния: печаль, сниженная энергетика, проблемы с едой, сном и поддержанием режима дня.

Депрессивные люди легко нравятся и даже вызывают восхищение. Они обычно великодушны, чувствительны и терпеливы к недостаткам. Они разрешают все сомнения в пользу других и стремятся сохранить отношения любой ценой. Если доверять профессиональным впечатлениям, значительное количество психотерапевтов является характерологически депрессивными. Терапевт, который воспринимает своих пациентов как изголодавшихся по. , проецирует на клиентов свои депрессивные особенности. Пациентов нужно спрашивать, почему они не научились готовить, а не откармливать.

Вполне вероятно, что депрессия имеет семейное происхождение, но разделить генетические факторы и влияние родительского воспитания трудно.

В соответствии с классической теорией, депрессивные люди фиксированы на стадии, когда их внезапно отняли от груди или им пришлось пережить другую раннюю фрустрацию, которая превзошла их способности к адаптации (приспособлению к реальности).

Было замечено, что люди в депрессивном состоянии направляют большую часть своего негативного аффекта на самого себя, и ненавидят себя вне всякого соответствия актуальной ситуации. Такая динамика описывалась ещё Фрейдом как направленный внутрь гнев. Последующие теоретики объясняли, ПОЧЕМУ человек постоянно направляет гневные реакции на самого себя и что он выигрывает от сохранения этого паттерна.

Депрессивные люди редко спонтанно и бесконфликтно переживают чувство гнева. Вместо этого они ощущают вину и мучительно осознают каждый совершённый ими грех – и игнорируют собственные добрые поступки, долго переживая каждое своё эгоистическое проявление.

Организующей защитой депрессии является интроекция. Депрессивных людей характеризует бессознательная интернализация (усвоение) наиболее ненавистных качеств старых объектов любви. Их позитивные качества вспоминаются с благодарностью, а негативные переживаются как часть самого себя. Когда клиент произносит что-то типа: Должно быть, это потому, что я эгоистка, терапевт может ответить: А кто это сказал? и услышать: Моя мать (или отец, бабушка, старший брат).

Когда взрослый покидает ребёнка, неважно, пришлось ли ему лечь в больницу или он работает на двух работах, ребёнок думает, что взрослый разгневался на них или обиделся, и поэтому ушёл. Ребёнок испытывает враждебность и сильно тоскует. Чтобы справиться с этими переживаниями, ребёнок идеализирует взрослого, который его покинул, а гневливость и обидчивость делает частью своего Я, что создаёт глубинное переживание собственной плохости.

Если маленький ребёнок пережил болезненный опыт сепарации, он верит, что именно собственные плохие качества были причиной разлуки с любимой мамой/папой/бабушкой. Такой ребёнок будет очень сильно стремиться к тому, чтобы испытывать только позитивные чувства к своим близким. Эта же динамика лежит в основе супружеского союза с абъюзером: депрессивный супруг считает, что если бы он сам был достаточно хорошим, то плохое обращение партнёра прекратилось бы.

Депрессивные люди сопротивляются признанию собственной враждебности. Когда дети верят, что источник их несчастий находится в них самих, их поддерживает ощущение, что если они улучшат себя, это исправит ситуацию. Клинический опыт свидетельствует о том, что человек склонен предпочитать иррациональную вину признанию своей слабости. Психологическая защита поворот против себя уменьшает тревогу и сохраняет ощущение силы.

Ещё одну защиту депрессивных людей представляет идеализация. От идеализации нарциссических личностей она отличается тем, что организована вокруг морали, а не вокруг статуса и силы.

Детство депрессивной личности

Несмотря на отсутствие эмпирических исследований, подтверждающих эту зависимость, аналитики продолжают связывать депрессивную динамику с ранней потерей. Ранняя потеря не всегда является наблюдаемой (например, смерть родителя). Она может быть внутренней (например, когда ребёнок уступает давлению родителя и отказывается от зависимого поведения до того момента, когда действительно почувствует желание эмоционально отделиться). Стремление к независимости является таким же первичным и мощным, как и желание зависеть. Сепарация естественно осуществляется теми детьми, которые уверены в доступности родителя, его готовности быть с ребёнком, если тому придётся регрессировать, чтобы эмоционально подзаправиться.

Когда мать страдает из-за растущей независимости ребёнка, она или цепляется за него и вызывает чувство вины (Мне будет так одиноко без тебя) или контр-фобически отталкивает от себя ребёнка (Почему ты не можешь играть самостоятельно. ) В первом случае дети остаются с чувством, что нормальное желание быть агрессивным и независимым причиняет боль. Во втором случае дети научаются ненавидеть своё естественное стремление к независимости. И в том, и в другом случае важная часть собственной личности переживается как плохая.

Двухлетний ребёнок слишком мал, чтобы понять, что люди умирают и почему они умирают, ему неясны причины отъезда или развода. Ребёнок, чей родитель исчезает в период между первым и вторым годом жизни, разовьёт предположение, что плох он сам. Этому предположению невозможно противопоставить разумные воспитательные комментарии. Значительная потеря на фазе сепарации-индивидуации фактически гарантирует депрессивную динамику. Лучшим условием недепрессивной адаптации к разводу является наличие корректного, приемлемого по возрасту объяснения ребёнку того, что было неправильным в браке его родителей.

Иногда в семейной системе преобладает представление о том, что открытое переживание горя и другие формы самоподдержки и заботы о себе являются выражением просто жалости к самому себе — как если бы подобные действия заслуживали презрения. Требование родителя к ребёнку перестать хныкать вызывает необходимость скрывать любые уязвлённые аспекты Я, а также неизбежное отвержение этих аспектов собственной личностью.

Иногда родители обзывают детей. Эмоциональное насилие родителя вызывает в ребёнке чувство гнева и протеста. Депрессивный ребёнок, уже переживший страх в связи с отвержением, ощутит свои гневные реакции как слишком опасные.

Наконец, сильнейшим причинным фактором депрессивной динамики является депрессивный характер родителя – особенно в ранние годы развития ребёнка. У такой матери ребёнок в лучшем случае под надзором. Его эмоциональное развитие нарушается.

Люди с депрессивной психологией считают, что в своей глубине они плохи. Они сокрушаются по поводу своей жадности, эгоистичности, конкуренции, тщеславия, гордости, гнева, зависти и страсти. Он считают эти нормальные аспекты опыта извращёнными и опасными и испытывают беспокойство по поводу своей врождённой деструктивности (разрушительной силы). Факт, что они были отвергнуты, трансформируется у депрессивных людей в бессознательное убеждение, что они заслуживают отвержения, и что отвержение в будущем будет неизбежным, как только партнёр узнает их поближе.

Некоторая вина просто является частью психологического существования и соответствует нашей сложной и не абсолютно доброй природе. Вина депрессивной личности порой неизмерима. Плохое случается со мной, потому что я заслужил его — постоянная скрытая тема депрессивных пациентов. Поскольку депрессивные люди постоянно находятся в состоянии готовности поверить в самое худшее о самих себе, они могут оказаться очень ранимыми.

Многие люди с депрессивным характером способны сохранять стабильное ощущение самоуважения и избегать депрессивных эпизодов, совершая добро. Профессии психиатра и психолога особенно привлекательны для таких людей. Важно, чтобы терапевт знал о своей депрессивной динамике.

Одна из моих депрессивных учениц-терапевтов реагировала на любую неудачу с пациентом (особенно, если он вызывал в ней негативные чувства) поиском собственной роли в создавшейся проблеме – до такой степени, что игнорировала возможность узнать мнение других о её работе или узнать больше об обычных сложностях работы с подобного рода клиентами.

Депрессивная личность на приёме

Депрессивных пациентов легко любить. Они стремятся к любви и быстро привязываются к терапевту. Депрессивные пациенты подвержены хроническому убеждению, что участие и уважение терапевта сразу исчезло бы, если бы он действительно узнал их. Критицизм близких и терапевта опустошает их.

Они проецируют на терапевта собственных Внутренних Критиков, которых в прошлом столетии назвали бы садистическим или примитивным Супер-Эго. По мере того как депрессивные пациенты прогрессируют в терапии, они меньше проецируют своё враждебное отношение и переживают его прямо, в форме гнева и критики, направленных на терапевта. На этом этапе их негативное отношение выражается словами о том, что они в действительности не надеются на помощь и то, что терапевт делает, ничего не меняет.

Важно с терпением переждать эту фазу лечения и утешить себя, что в данный момент пациент выражает недовольство, которое ранее было направлено на себя и тем самым делало пациента несчастным.

С более здоровыми депрессивными пациентами всегда было легче работать: их убеждения относительно своих основных недостатков большей частью являются неосознанными и становятся чуждыми Эго при их осознании.

Контрперенос с депрессивными личностями охватывает диапазон от привязанности до всемогущества фантазий о спасении – в зависимости от тяжести депрессивной патологии пациента.

Существует также конкордантный (согласующийся) контрперенос, хорошо знакомый терапевтам депрессивных клиентов: чувство деморализованности, некомпетентности, безнадёжности и бессилия помочь пациенту. Депрессивная точка зрения заразительна. В иную минуту, когда скудеют источники эмоционального удовлетворения в собственной личной жизни, терапевт может поддаться унынию и сделать вывод о собственной профессиональной плохости. Умение контролировать свой отклик на депрессивное состояние пациентов приходит с опытом работы.

При лечении депрессивных пациентов очень важна терапевтическая позиция уважения и принятия. Эти пациенты имеют радар для тончайших оттенков критики и отвержения, и слышат осуждение в каждом слове. В аналитической обстановке депрессивный характер быстро проявляет себя сомнениями: стоит ли говорить на некоторые темы. Пациенту кажется, что терапевт не одобрит его.

Безоценочное принятие может служить необходимым условием терапии депрессивных людей, но, тем не менее, его недостаточно.

Следует избегать длительного молчания с такими пациентами. Они переживают в эти минуты собственную неинтересность, малоценность, безнадёжность и растерянность. Важно раскрыть эти патогенные фантазии относительно самого себя.

Обязательным в работе с депрессивными пациентами является исследование и интерпретация их реакции на сепарацию — даже на сепарацию от терапевта, связанную с короткой паузой в беседе. Депрессивные люди глубоко чувствительны к тому, что их оставляют, и несчастливы в одиночестве. Ещё важнее, что они переживают потерю как доказательство их плохих индивидуальных свойств. Большинство терапевтов в ответ начинают вести себя невротически великодушно, избегая уходить в отпуск или отменять сессии. Однако пациентам добренького терапевта нужен новый эмоциональный опыт. Им необходимо побыть в ситуации, когда голод по любви не отпугивает терапевта, и когда гнев в связи с тем, что терапевт оставляет пациента, не разрушает взаимоотношений. Пройти эти уроки без переживания потери невозможно.

Если поощрить контакт депрессивного пациента со своим гневом, в ответ можно услышать, что гневаться на тех, кто тебе сильно необходим, нельзя. Очень важно, чтобы терапевт не поддерживал подобных рассуждений. К сожалению, когда терапевт имеет аналогичную депрессивную чувствительность, он может расценить это убеждение как имеющее истинный смысл.

Вместо этого следует обратить внимание на то, что данный запрет подразумевает, что гнев приводит к расставанию с людьми. Для депрессивных личностей часто становится открытием, что свобода в переживании негативных чувств увеличивает интимность, в то время как отстутствие контакта со своей враждебностью приводит к изоляции. Депрессивный человек никогда не вёл себя в соперничающей или эгоистической манере, и терапевту следует вместе с пациентом рассмотреть данный паттерн поведения.

Желательно заблаговременно обсудить возможность обращаться к терапевту уже после лечения. Часто пациенты думают, что разочаруют терапевта, если прибегнут к его помощи вновь. В их глазах возвращение будет означать неуспех лечения и плохость терапевта. Поскольку в основе депрессивного характера лежат болезненные и необратимые расставания, пациентам полезно узнать, что желание увидеть терапевта вновь естественно и их регрессивные стремления по-человечески понятны.

Люди с нарциссической и мазохистической личностной структурой обычно обладают некоторыми симптомами клинической депрессии. Полезна такая метафора: нарциссы патологически пусты, а депрессивные личности – патологически наполнены враждебными интроектами.

Нарциссам недостаёт ощущения собственного Я, тогда как депрессивные индивиды обладают вполне чётким ощущением себя, однако оно болезненно негативно. Перенос с нарциссами обычно скука, раздражение, неудовлетворённость, а перенос с депрессивными личностями чаще включает в себя фантазии о спасении.

Мания – это обратная сторона депрессии. Люди, наделённые гипоманиакальной личностью, обладают депрессивной организацией, которая нейтрализуется посредством защитного механизма отрицания. Для описания их психологии иногда используется термин циклотимик.

Люди в маниакальном состоянии или с маниакальной личностью славятся грандиозными планами, ускоренным мышлением и большей свободой от обычных физических потребностей, таких как еда и сон. Кажется, что они постоянно на высоте – до тех пор, пока внезапно не наступает истощение.

Маниакальные люди отличаются высокой энергией, возбуждением, мобильностью, переключаемостью и общительностью. Когда у них возникает негативный аффект, он проявляется не как печаль или разочарование, а как гнев – иногда в форме внезапного и неконтролируемого проявляния ненависти. Эти люди могут говорить без остановки, безрассудно пить, кусать ногти, жевать резинку, курить, прикусывать щёки изнутри. Многие из них имеют избыточный вес.

За всем этим скрывается сильная тревога. Спокойная безмятежность как переживание находится вне опыта маниакальной личности.

Основными защитами маниакальных и гипоманиакальных людей являются отрицание и отреагирование ( acting out ). Отрицание проявляется в тенденции игнорировать события, которые расстраивают и тревожат большинство других людей. Отреагирование нередко проявляется в форме бегства от ситуаций, в которых им может угрожать потеря. Другие отреагирования могут включать в себя сексуализацию, опьянение и такие психопатические действия, как воровство.

Маниакальные индивиды обычно склонны к обесцениванию. Люди с маниакальными наклонностями могут также использовать в качестве защиты всемогущий контроль. Они чувствуют себя неуязвимыми, бессмертными, убеждены в успехе собственных грандиозных планов.

Маниакальные люди опасаются привязанности, потому что забота о ком-то означает, что потеря будет опустошающей. Многие из них испытывают риск фрагментации, дезинтеграции собственного Я. Некоторые могут отреагировать попыткой суицида, психотическим поведением, импульсивным эксгибиционизмом или изнасилованием партнёра, если потеря окажется слишком болезненной для присущего им отрицания.

Гипоманиакальные личности часто бывают неординарными и умными. Общепринятое, но ошибочное убеждение, что психопатия и интеллект – взаимоисключающие явления, ретуширует структурную слабость маниакальных личностей.

Маниакальная личность на приёме

Маниакальные клиенты могут быть обаятельными, обворожительными и проницательными, а также запутывающими и изнуряющими. В иные моменты терапевт осознаёт ощущение неспособности сложить вместе все те части, которые предлагаются пациентом.

Наиболее опасная контрпереносная тенденция у терапевтов, работающих с гипоманиакальными людьми, состоит в недооценке их страдания и потенциальной дезорганизации, скрытой за очаровательной презентацией собственной личности. Нередко терапевт бывает шокирован результатами проективного тестирования, в особенности маниакальным протоколом теста Роршаха с психопатологией в сфере мышления и оценки реальности.

Важно, чтобы гипоманиакальные люди не прерывали лечения. Терапевт должен знать, что гипоманиакальная личность поддастся импульсу убежать, как только почувствует, что привязывается к терапевту.

Попытайтесь предотвратить это следующим образом. Скажите пациенту заранее: Я заметил, что все важные отношения в вашей жизни были внезапно прерваны по вашей же инициативе. Это может случиться и в наших отношениях – в частности, ещё и потому, что в терапии оживают болезненные вещи из прошлого. Я хотел бы, чтобы мы с самого начала договорились: если у Вас возникнет желание прервать терапию, мы встретимся ещё несколько раз, чтобы глубже понять Ваше решение. Обещаете?

Возможно, пациент при этом впервые встретится лицом к лицу с возможностью заканчивать отношения, то есть переживать печаль и разочарование, а не отрицать их.

Маниакальные люди обладают более частыми и разнообразными, чем у других пациентов, идиосинкразиями (непереносимость чего-либо), зависимостями и аллергиями.

Поскольку маниакальные люди испытывают сильный страх перед печалью и фрагментацией собственного Я, темп терапии должен быть медленным. У маниакально структурированных людей, так же как и у депрессивных, существует неосознаваемое убеждение, что любой, кому они понравились, был ими одурачен. Это может привести к обесцениванию терапевта и уходу от него. Подобно параноидным пациентам, маниакальные личности нуждаются в активном и решительном терапевте, который не защищается профессиональным жаргоном, не питает иллюзий и не склонен к самообману.

ПРИ ПЕРЕПЕЧАТКЕ И ИСПОЛЬЗОВАНИИ МАТЕРИАЛОВ УКАЗАНИЕ НА ТИПОГРАФСКОЕ ИЗДАНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

Пожалуйста, уважайте закон Об авторском праве и смежных правах в редакции Федерального Закона от 20 июля 2004 года №72-ФЗ, который гласит следующее:

Статья 19. Использование произведения без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения.

Допускается без согласия автора и без выплаты авторского вознаграждения, но с обязательным указанием имени автора, произведение которого используется, и источника заимствования:

1 ) цитирование в оригинале и в переводе в научных, исследовательских, полемических, критических и информационных целях из правомерно обнародованных произведений в объеме, оправданном целью цитирования;.

Rorschach & Psychoanalytic Diagnostics

Метки: . Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.