Шизофрения агрессия

Шизофрения агрессия

Агрессивная шизофреническая личность. Острые психотические состояния при шизофрении

Аффективное напряжение сочетается с отгороженностью, недоступностью. Вспышки возбуждения возникают внезапно, под влиянием голосов, бредовых идей, моторных автоматизмов. Больные совершают агрессивные действия, часто разрушительного характера.

При кататоническом возбуждении возможны импульсивные поступки. Больные неожиданно вскакивают, впадают в неистовую ярость, проявляют агрессию. Могут что-то выкрикивать или молчать (немое возбуждение). Вероятность агрессии значительно повышается при кататоно-параноидном возбуждении. Два последних состояния отмечались редко, но их следствием были убийства с особой жестокостью.

При остром психотическом состоянии обычно жертвами оказывались лица, находящиеся рядом с больным. Как правило, это были родственники, обеспокоенные развитием необычного состояния у близкого человека. Больными они воспринимаются искаженно — как какие-то чудовища, неодушевленные существа, представляющие непосредственную опасность. Возможность какого-либо участия личностного или ситуационного фактора здесь полностью заблокирована на весь период остроты психотического состояния. Можно считать, что тяжелые агрессивные действия, в том числе убийства, в подобных случаях фактически безличностны и внеситуационны.

Многие авторы существенное значение в Поведении психически больных. в частности, шизофренией, придают состоянию критичности. Психологами и психиатрами установлено, что этот аспект функционирования психики тесно связан с рядом других: сохранностью интеллекта, мотивацией, самовосприятием и восприятием окружающего, пониманием собственной роли в той или иной ситуации (Шостакович Б. В. 1987; Кондратьев Ф. В. 1996). Вместе с тем изменения эмоциональных возможностей, продуктивно-психотические расстройства могут приводить к нарушению (утрате) критических способностей с искажением высших форм личностного реагирования, обусловливая поведенческие акты, преморбидно неприемлемые для данной личности. При этом волевые механизмы согласуются уже с болезненными расстройствами, а не с преморбидными социальными установками.

Расстройства менее Глубокого уровня — галлюцинаторно-параноидные и паранойяльные с персекуторной фабулой (включая ипохондрическую с идеями ревности), отражая извращенное понимание роли и позиции своего «Я» в системе социальных связей, часто сопряжены с риском совершения агрессивных действий. Но здесь начинает вырисовываться роль личности. Если в одних случаях можно проследить, как больные ищут некриминальные способы ухода от ситуации, которая ими воспринимается как угрожающая, то в других случаях они «сознательно» идут на убийство, понимая, что совершают уголовно наказуемое деяние; исходя из бредовой системы. При этом разрабатывается план правонарушения, целенаправленно проводится ряд действий, предпринимаются тщательные попытки скрыть следы содеянного и отвести от себя обвинение.

Отмеченное различие социального поведения определяется в первую очередь такими особенностями личности, как морально-нравственная ориентированность, степень правопослушности.

Тяжелые криминалы больных Шизофренией могут исходить и из субъективно высоко нравственных позиций — с целью достижения превратно понимаемых справедливости, интересов общества. При этом наряду с эмоциональными нарушениями (утратой чувства сопереживания, сострадания и др.) психопатологически извращено понимание роли своего «Я» в ситуации действия, как и самой ситуации.

При извращении Адекватного понимания роли и позиции своего «Я» в системе социальных связей (при всех бредовых синдромах, независимо от конкретной фабулы) мотивация криминального поведения также является бредовой, в то же время оно осознается больным как уголовно наказуемое деяние. Больным может разрабатываться план убийства, проводиться ряд целенаправленных действий, предприниматься попытки скрыть следы содеянного и отвести от себя обвинение. В этих случаях необходимо выйти за рамки чисто психопатологического анализа и остановиться на вопросе не только о том, какое развилось расстройство, но и при какой личностной структуре.

Специально проведенные Нами сравнительные исследования показывают (Кондратьев Ф. В. 1990, 1992), что при одних и тех же синдромологических состояниях и при одних и тех же бредовых фабулах конкретное социальное поведение больных различается в широком диапазоне: от альтруистического до крайне агрессивного. И это различие определяется в первую очередь особенностями личности, характеризующими ее морально-нравственную ориентированность, в том числе и степенью правопослушности. В этой связи неизменно удается установить у больных, отнесенных к данному сектору, определенную сопряженность совершенных убийств с социально-негативными личностными особенностями. При этом чем менее выражен психопатологический фактор, тем большую причинную роль играл именно личностный. Это обстоятельство необходимо учитывать, поскольку рецидивы убийств даже по бредовым мотивам наблюдались преимущественно у больных с социально-отрицательными личностными ориентациями. Вместе с тем именно болезненное, психопатологически извращенное понимание роли и позиции своего «Я» в системе конкретных интерперсональных связей и ситуации деятельности — основной источник ООД, в том числе самых тяжелых.

По Американским данным (Rogers R. et al. 1990), тема самоповреждений при императивных галлюцинациях должна считаться настораживающей в плане гетероагрессии.

Метки: , . Закладка Постоянная ссылка.

Комментарии запрещены.